— Там долго никто не жил, и я удивился, когда узнал, что теперь там кто-то есть.

— Наверно, этот дом жуткая развалина, но я так быстро не смогла найти ничего получше. Он дешевый, и это лучше, чем спать на улице. — Она пожала плечами, нахмурилась, пытаясь разглядеть на его лице хоть тень эмоции. Он был как потрясающе красивая каменная статуя. Ни следа эмоции или беспокойства. Кроме того момента на улице, когда он показался обеспокоенным, настороженным.

— Я хочу еще раз извиниться за своего пса. Он безобиден, но тут у сучки, живущей неподалеку, течка и он сбегает из своей конуры, чтобы добраться до нее, если только мы его не закроем. Я должен Вам пакет молока и должен подвезти Вас до дома. — Его голос был тихий, осторожный. — Как только Кэл вернется, он поможет Вам добраться до дома, а потом купит Вам молока.

Холли пожала плечами, проводя полотенцем вдоль шеи и собирая оставшиеся под волосами капли молока.

— Я очень признательна. Ходить к автобусу и обратно просто ужасно.

— Не стоит здесь ходить пешком после наступления темноты. Я надеюсь, Вы не подумаете, что я лезу не в свое дело, но я видел, как Вы возвращались домой поздно вечером, а это не очень-то безопасно, даже в Ратледже.

Холли посмотрела на него, моргнув.

— У меня есть машина, но она сдохла, и мне надо найти денег, чтобы починить ее. Но не волнуйтесь обо мне. Говорят, в Ратледже не было ни одного серьезного преступления за последние восемьдесят лет. Даже двери никто не запирает. О чем беспокоиться?

Гар глубоко вздохнул. Она, должно быть, была самой наивной женщиной из всех, что он когда-либо встречал, если думала, что нет никакой опасности в том, чтобы гулять ночью, одной. Если бы он постоянно не вмешивался, ее бы сейчас уже не было. В этом районе появился элемент, который поднял преступность на новый уровень, и единственной причиной того, что он все еще был фактически неизвестен, был тот факт, что Гар сам об этом позаботился.