— Какого черта происходит, Гар? — она беспомощно простонала в его губы. — Я не могу остановиться. — Ее руки скользнули вверх под его рубашку и начали жадно ласкать его крепкое тело.

Он старался сдержаться, но ему не удалось побороть себя, когда она укусила его за шею, и он содрогнулся от возбуждения.

— Все в порядке, ты просто… реагируешь… на мои… феромоны, — он тяжело дышал, и голос его был хриплым, его когти удлинились настолько, что он смог ими разрезать ее мокрую блузку, бюстгальтер и джинсы, а потом он убрал их, чтобы не поцарапать ее.

— Моя одежда! — Вскрикнула она. — Ты же порвал всю мою одежду!

— Я куплю тебе другую, — прорычал он, казалось его голос идет откуда-то из груди. Его собственная рубашка исчезла также быстро.

Он толкнул ее обнаженной спиной к холодной стене, опустил руку вниз между их телами, чтобы рывком расстегнуть молнию на своих штанах. Она застонала и обвила руками его шею, крепко обнимая, ее зубы впились в его твердое мускулистое плечо, когда одним резким, сильным движением бедер он ввел свой толстый, твердый, как кол, член в ее мокрую киску. Он с шипением вдохнул сквозь зубы

Гар наслаждался болью, он лизнул ее горло, провел зубами по нежной коже. Он хотел ее крови. Сгорал от желания попробовать ее. Он должен быть точным, чтобы не убить ее. Гар чувствовал, как удлиняются клыки, как она извивается от его глубоких сильных толчков, как кровь струится по ее венам, он выбрал самое подходящее место и вонзил клыки в мышцы ее шеи между ухом и плечом.

Холли закричала от боли, а потом от наслаждения от сильнейшего оргазма, ее тело, словно пульсировало само по себе, а он, казалось, становился все больше и длиннее, глубоко входя в нее. Он зарычал в ее кожу, а потом его клыки уменьшились, и он начал облизывать и посасывать ее проколотую плоть, лакая ее горячую кровь и пробуя на вкус ее жизненную энергию. Он двигался в ней дико, сильно, горячо, ненасытно.